Консультация дежурного адвоката! Звоните и записывайтесь: +7 (4852) 33-23-66, +79106640772.Обратный звонок

 
 
Статьи
К списку статей
30 сентября 2010

К вопросу об унификации терминов ряда норм, направленных на защиту информационной безопасности личности

Терминологический ана­лиз конструкций УК РФ (далее – УК) в контексте уголовно – правовой охраны информацион­ной безопасности личности с неизбежностью приводит к вы­воду о том, что законодатель, раз­рабатывая УК и формулируя те или иные положения Общей Части, а равно – конструируя дис­позиции норм Особенной Части УК, далеко не всегда последова­тельно оп­ределялся с выбором ряда базисных терминов, которые, следуя соображениям эле­ментарного здравого смысла, должны быть тождественны в сходных ситуациях их использова­ния.

В качестве иллюстрации данного тезиса можно сравнить терминологическую конструк­цию диспозиций двух статей Особенной Части УК: ч. 1 ст. 137 и ч. 1 ст. 138.

В диспозиции ч. 1 ст. 137 УК, сформулированной следующим образом: “Незаконное со­бирание или распространение сведений о частной жизни лица, составляющих его личную или семейную тайну, без его согласия либо распространение этих сведений в публичном выступле­нии, публично демонстрирующемся произведении или средствах массовой информации …”, за­конодатель использует термин “лицо” – для обозначения фигуры потерпевшего, и термины “не­законное собирание” и “незаконное распространение” – для обозначения и криминализации  противоправных действий, совершаемых с информацией категории личной тайны,  причиняю­щих вред интересам лич­ности в сфере информационных правоотношений.

В свою очередь, в диспозиции ч. 1 ст. 138 УК: “Нарушение тайны переписки, телефон­ных пе­реговоров, почтовых, телеграфных или иных сообщений граждан … ” законодателем – в схожей, в принципе, ситуа­ции – используются уже иные термины: “гражданин” – для обозна­чения фигуры потерпевшего и термин “нарушение” – для обозначения и криминализации оче­редного противоправного деяния, причиняющего вред уже целому ряду информационных эле­ментов, также представляющих собой компоненты понятия “личной тайны” – в данном случае – уже гражданина.

Попытка “сходу”, с помощью простого сравнения уяснить, в чем смысл выявленных раз­личий и какова мотивация их существования в двух смежных, по сути, составах – обречена на неудачу. Логика законодателя в данном случае, мягко говоря – неочевидна.

Обращение за разрешением данного вопроса к Конституции РФ, которая, в соответствии с  положением ч. 1 ст. 15 в российской правовой системе имеет высшую юридическую силу, прямое дей­ствие и применяется на всей территории РФ, в связи с чем законы и иные право­вые акты, принимае­мые в РФ, не должны ей противоречить[1], – также не даст нам внятного ответа о причине выявленного терминологического различия. Как известно, консти­туцион­ные права и свободы чело­века в области получения информации и поль­зования ею известно – т.е. – в сфере информационных отношений – закреплены рядом положений главного закона страны.

В частности, в преамбуле Конституции говорится: “Мы, многонациональный народ Рос­сийской Федерации … утверждая права и свободы человека … принимаем Конституцию Рос­сийской Федерации”[2]. Далее, ст. 2 Конституции предусматривает, что человек, его права и сво­боды явля­ются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражда­нина – обязанность государства. Часть 2 ст. 6 Конституции гласит: каждый гражданин РФ обладает на ее территории всеми правами и свободами и несет равные обязанности, преду­смотренные Конституцией РФ. В ч. 3 ст. 15 Конституции утверждается, что законы подлежат официальному опуб­ли­кованию. Неопубликованные законы не применяются. Любые норматив­ные правовые акты, затрагивающие права, свободы и обязанности человека и гражданина, не могут приме­няться, если они не опубликованы официально для всеобщего сведения.

И, наконец, Конституция содержит главу 2, полностью посвященную вопросам прав и свобод человека и гражданина, состоящую из 47 статей. Указанная глава в контексте про­блема­тики, связанной с исследованием понятия информационной безопасно­сти личности, содержит ряд статей, затрагивающих права и свободы человека и гражданина, а также общества и го­су­дарства в информационной сфере.

Наиболее существенным для целей настоящего исследования является положение ч. 1 и 2 ст. 17 Конституции о том, что в РФ признаются и гарантируются права и свободы чело­века и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в со­от­ветствии с настоящей Конституцией, а, кроме того – основные права и свободы чело­века неот­чуждаемы и принадлежат каждому от рождения.

Статьей Конституции, призванной регламентировать отношения в информационной сфере, является ст. 23 (ч. 1 и 2), предусматривающая право каждого на неприкосновенность ча­стной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени, а равно – право на тайну переписки, телефонных перегово­ров, почтовых, телеграфных и иных сооб­щений. Ог­раничение этого права допускается только на основании судебного решения.

Далее, в ч. 1 и 2 ст. 24 Конституции говорится о недопустимости без согласия лица сбора, хранения, использования и распространения информа­ции о его частной жизни.

В полном согласии с положениями ряда статей основного закона страны, к катего­рии преступлений против конституционных прав и свобод че­ловека и граж­данина, имеющих ин­формационный характер, УК относит, в частности, названные выше составы ст. 137 и 138 УК. Однако ожидаемого терминологического соответствия между статьями Конституции, гаранти­рующими информационную безопасность личности и статьями УК, обеспечивающими эту га­рантию охранительными средствами – не наблюдается.

Так, в частности, легко заметить различие в обозначении фигуры потерпевшего – по вер­сии ч. 1, 2 ст. 23 Конституции это – “каждый” (по всей видимости – человек), в ч. 1, 2 ст. 24 Конституции это – “лицо”, в ч. 1 ст. 137 УК это – также “лицо”, а в ч. 1 ст. 138 УК потерпевший – это уже “гражданин”. Причем и в ч. 1, 2 ст. 17 и в ч. 3 ст. 62 Конституции законодатель ясно дает понять, что главный закон страны не делает различий в части гарантий основных прав и свобод человека и гражданина РФ – в сравнении с теми же правами и свободами человека, в частности, в сфере информационных отношений, в случае, когда этот человек не является гра­жданином РФ: “Иностранные граждане и лица без гражданства пользуются в Российской Фе­дерации правами и несут обязанности наравне с гражданами Российской Федерации, кроме случаев, установленных федеральным законом или международным договором Российской Фе­дерации”.

Данную позицию подтверждают также положения ряда международных нормативных актов, таких как “Пакт о гражданских и политических правах”, вступивший в силу для СССР 23 марта 1976 г., в соответствии со ст. 19 которого: “1. Каждый человек имеет право беспрепятст­венно придерживаться своих мнений. 2. Каждый человек имеет право на свободное выражение своего мнения; это право включает свободу искать, получать и распространять всякого рода информацию и идеи, не­зависимо от государственных границ, устно, письменно или посредст­вом печати или худо­жественных форм выражения или иными способами по своему выбору …”.

С учетом изложенного термин “гражданин”, появившийся в диспозиции ч. 1 ст. 138 УК, представляется неуместным, необоснованно сужающим круг потенциальных потерпевших от соответствующего преступления за счет множества лиц, не обладающих гражданством РФ.

Аналогичная проблема терминологического характера существует в упомянутых выше статьях Особенной Части УК, касающаяся обозначения криминализированных законодателем противоправных действий, совершаемых с информацией категории личной тайны. Так, ч. 1 и 2 ст. 24 Конституции говорит о недопустимости без согласия лица сбора, хранения, использова­ния и распространения информа­ции о его частной жизни, выделяя тем самым четыре вида про­тивоправных действий с информацией данной категории. Однако, корреспондирующая данной статье Конституции ч. 1 ст. 137 УК упоминает лишь “не­законное собирание” и “незаконное рас­пространение” данной информации, что, фактически оставляет вне сферы уголовной – право­вой охраны незаконное хранение и ис­пользование сведений о частной жизни лица, что, на наш взгляд, никак нельзя признать разум­ным и обоснованным.

Помимо указанной неточности, настоящая норма содержит также такой недостаток, как искусственная ограниченность охраняемой информации о частной жизни сведениями, составляющими только личную и семейную тайну, поскольку из формулировки ст. 23 Конституции отнюдь не следует, что частная жизнь исчерпывается жизнью личной и семейной[3].

С учетом приведенных рассуждений обоснованным представляется следующая терми­нологическая корректировка редакции ч. 1 ст. 137 УК: “Незаконное со­бирание, хранение и ис­пользование сведений о частной жизни лица, составляющих его личную или семейную тайну, без его согласия, а равно – распространение этих сведений в публичном выступле­нии, публично демонстрирующемся произведении или средствах массовой информации …” и ч. 1 ст. 138 УК: “Незаконное нарушение тайны переписки, телефон­ных пе­реговоров, почтовых, телеграфных или иных сообщений человека … ”.

Таким образом, руководствуясь приведенными примерами и соображениями терминоло­гического единообразия используемых законодателем (в подчиненных друг – другу норматив­ных актах) понятий, имеет смысл провести ревизию конструкций Общей и Особенной Частей УК с целью сокращения используемых, сходных до степени смешения, понятийных конструк­ций, что позволит свести их к необходимо – минимальному набору, так называемому “терми­нологическому базису”, формирование которого неизбежно приведет как к уменьшению объ­ема УК, так и к значительному упрощению его понимания и, как следствие – к уменьшению проблем в правоприменительной практике.

 


[1] См.: Конституция РФ от 12 дек. 1993 г. // Российская газета. 1993. 25  дек. Далее кратко – Конституция.

[2] В тексте выделено нами – Д.К.

[3] См.: Рожнов А.А. Уголовно – правовая охрана профессиональной тайны: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Казань, 2002. С. 29.

Телефон в Ярославле:

8 (4852) 33-23-66

с 9 до 18

Звоните по любым интересующим Вас вопросам c понедельника по пятницу:

с 09 до 18 часов
Новости
15 ноября 2018 КС рассмотрит жалобу на увеличенный вчетверо срок исковой давности
15 ноября 2018 Доработаны правила доступа операторов связи в жилые дома