Как известно, такой объект общественных отношений, как информационная безопасность РФ, определен законодателем как “состояние защищенности ее (РФ) национальных интересов в информационной сфере, определяющихся совокупностью сбалансированных интересов личности, общества и государства”[1].
По мнению некоторых авторов к преступлениям в информационной сфере могут быть отнесены около 50 статей, причем отдельная глава УК (глава 28) посвящена составам преступлений в сфере компьютерной информации[2]. На наш взгляд, в действительности количество предусмотренных УК преступлений, посягающих на информационную сферу, а, следовательно, неизбежно нарушающих такой элемент общественных отношений, как информационная безопасность, заметно больше. По самым приблизительным подсчетам, Особенная часть содержит не менее 71 нормы, предусматривающей самые разнообразные составы преступлений, воздействующих на отношения в области информационной безопасности. При этом указанное количество норм было выделено нами из множества других по такому основанию, как присутствие в диспозициях данных норм определенных терминов, относящихся к различным элементам состава преступления и указывающих на информационную безопасность (например “сведения”, “данные”, “тайна” и т.п.).
В связи с изложенным уголовная ответственность за правонарушения в информационной сфере определяется рядом статей УК, расположенных в различных разделах и главах. В действующем УК из всего объема информационных отношений, подлежащих специальной охране, выделены отношения, возникающие в связи с уголовно наказуемыми правонарушениями в области компьютерной информации (глава 28). К ним отнесены неправомерный доступ к компьютерной информации (ст. 272), создание, использование и распространение вредоносных программ для ЭВМ (ст. 273) и нарушение правил эксплуатации ЭВМ, системы ЭВМ или их сети (ст. 274). Таким образом, преступления в области компьютерной информации, содержащиеся в указанной главе, объединены единым инструментом обработки информации – компьютером. Важно отметить, что термин “компьютерная информация” впервые был введен законодателем в УК 1996 г. и является новеллой.
В тех случаях, когда общественно опасные действия в области информационных отношений совершаются без применения компьютерных средств, законодатель нередко относит их к соответствующим межродовым или родовым объектам.
Например, в разделе “Преступления против личности” находятся составы таких преступлений, как клевета (ст. 129), оскорбление (ст. 130), нарушение тайны переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных или иных сообщений (ст. 138), отказ в предоставлении гражданину информации (ст. 140), нарушения избирательных прав или работы избирательных комиссий (ст. 141, 1411, 142, 1421), воспрепятствование законной профессиональной деятельности журналистов (ст. 144), нарушение авторских и смежных прав (ст. 146), нарушение изобретательских и патентных прав (ст. 147).
В разделе “Преступления в сфере экономики” содержатся составы кражи (ст. 158), мошенничества (ст. 159), хищения предметов, имеющих особую ценность (ст. 164), умышленного уничтожения или повреждения имущества (ст. 167), незаконного получения и разглашения сведений, составляющих коммерческую, налоговую или банковскую тайну (ст. 183), изготовления или сбыта поддельных кредитных либо расчетных карт и иных платежных документов (ст. 187), незаконного экспорта или передачи технологий, научно – технической информации (ст. 189).
Нормы, регулирующие информационные преступления, есть и в разделе “Преступления против общественной безопасности и общественного порядка”: заведомо ложное сообщение об акте терроризма (ст. 207), сокрытие информации об обстоятельствах, создающих опасность для жизни или здоровья людей (ст. 237), изготовление и оборот материалов или предметов с порнографическими изображениями несовершеннолетних (ст. 2421) и др.
Ряд преступлений информационного характера присутствуют в разделе “Преступления против государственной власти”. Это: государственная измена (ст. 275), шпионаж (ст. 276), разглашение государственной тайны (ст. 283) и др.
Публичные призывы к развязыванию агрессивной войны (ст. 354), являющиеся преступлением против мира и безопасности человечества, также можно отнести к преступлениям в информационной сфере.
Безусловно, перечисленные нормы не охватывают всех возможных противоправных посягательств на информационные отношения[3]. И с этим утверждением не приходится спорить, поскольку анализ диспозиций ряда норм приводит к выводу о том, что, несмотря на отсутствие в них прямого указания на информационный компонент, выполняющий роль предмета преступления и нарушаемый соответствующим противоправным деянием, механизм совершения многих из названных выше преступлений использует в качестве средства, а последствия такого деяния неизбежно влекут причинение вреда отношениям в сфере обеспечения информационной безопасности личности, общества или государства, то есть – информационной безопасности РФ.
Таким образом, принимая во внимание приведенные выше рассуждения, можно констатировать, что, несмотря на отсутствие в нормах УК такого понятия, как информационная безопасность в “чистом виде”, фактически исследуемое понятие растворено в целом ряде норм, расположенных в самых различных главах и разделах Особенной части УК, присутствуя в соответствующих диспозициях в виде составляющих его сущность, или, точнее говоря – указывающих на него терминов, таких как “разглашение”, “распространение”, “данные”, “документы” и т.д.
При этом, с одной стороны, учитывая тот факт, что круг норм, предусматривающих уголовную ответственность за преступления, посягающие на такой объект, как информационная безопасность, чрезвычайно широк (такие нормы есть практически в каждом разделе Особенной части УК), не приходится говорить о реализованном в Кодексе системном подходе в обеспечении охраны общественных отношений в области информационной безопасности (слишком велико различие в объектах уголовно – правовой охраны, содержащихся в различных разделах, главах, группах, подгруппах и т.д.).
Однако, с другой стороны, помня о том, что уголовное законодательство, в том числе УК, предстает в виде определенной системы, реализованной законодателем в структуре данного нормативного акта (триада ценностей: личность, общество, государство), принимая во внимание специфику феномена информации как универсального средства коммуникации и легальное определение информационной безопасности РФ как состояния защищенности ее национальных интересов в информационной сфере, определяющихся совокупностью сбалансированных интересов личности, общества и государства, можно обоснованно утверждать, что использованный в УК механизм обеспечения информационной безопасности множеством норм, предусматривающих охрану тех или иных информационных компонентов исследуемого понятия, есть не что иное, как система обеспечения информационной безопасности совокупностью указанных норм.
В связи с изложенным, такое, казалось бы, уместное предложение по совершенствованию законодательной техники посредством объединения анализируемых норм в одну главу с названием “Преступления в информационной сфере” или “Преступления против информационной безопасности”, в данном случае представляется совершенно ненужным, ибо слишком глобальными были бы соответствующие изменения в УК, поскольку перегруппировка свыше 70 норм в пределах Особенной части Кодекса представляет немалую трудность.
Действительно, в случае указанной перегруппировки в общую главу неизбежно попадут объекты самых разных уровней деления объектов “по вертикали”. Соответственно, принимая во внимание тот факт, что деление “по горизонтали” осуществляется на уровне родового, группового или видового объектов (а не непосредственного, как это утверждается в теории)[4], единый основной объект такой множественности норм вряд ли возможно будет выделить. Кроме того, учитывая такое фундаментальное свойство информации, как универсальность, т.е. способность отражать любые явления и процессы, логичным представляется выявленный механизм обеспечения информационной безопасности совокупностью норм, расположенных на самых различных уровнях общественных отношений, предусмотренных иерархией объектов, реализованных в структуре Особенной части УК.
С учетом изложенного, принимая во внимание тот факт, что подавляющее большинство исследуемых норм находится в разделе VII – преступления против личности, мы полагаем необходимым в целях совершенствования законодательной техники ввести в состав Особенной части УК общую норму, предусматривающую уголовную ответственность за преступление против информационной безопасности личности.
Диспозиция такой статьи, которую, по нашему мнению, следует расположить в главе 19 – ст. 1361 “Нарушение информационной безопасности личности”, должна иметь следующую формулировку: “Противоправные сбор, хранение, использование или распространение информации, затрагивающей конституционные права и свободы лица, совершенные без его согласия, а равно необеспечение возможности ознакомления лица с такой информацией, собранной в установленном законом порядке, наказываются … ”.
Что же касается двух других аспектов информационной безопасности, а именно – интересов общества и государства в информационной сфере, то, на наш взгляд способом обеспечения надлежащего уровня уголовно – правовой охраны данных отношений могло бы послужить введение в состав диспозиции ч. 1 ст. 63 УК дополнительного пункта “л1”, предусматривающего специальное обстоятельство, отягчающее наказание за совершение любого преступления, сопряженного с незаконным использованием информации, сформулированного следующим образом: “совершение преступления с использованием информации, затрагивающей законные права и интересы личности, общества или государства в информационной сфере”.
[1] См.: Доктрина информационной безопасности РФ, утв. Президентом РФ 9 сент. 2000 г. // Российская газета. 2000. 28 сент.
[2] См.: Лапина М.А., Ревин А.Г., Лапин В.И. Информационное право: Учеб. пособие / Под ред. проф. И.Ш. Килясханова. М., 2004. С. 109. С. 130.
[3] См.: Лапина М.А., Ревин А.Г., Лапин В.И. Указ. соч. С. 134 – 136.
[4] См. об этом подробнее: Кругликов Л.Л. Практикум по уголовному праву. Общая часть. Особенная часть: Учеб. пособие. С. 23.