В настоящее время в России и в мире в целом все больше внимания уделяется проблеме информационной безопасности. Российское законодательство определило понятие “информационная безопасность” в абзаце 2 пункта 1 раздела I “Доктрины информационной безопасности Российской Федерации” (далее – Доктрина), утвержденной Президентом Российской Федерации 9 сентября 2000 года (№ ПР – 1895), как: “… состояние защищенности ее (Российской Федерации) национальных интересов в информационной сфере, определяющихся совокупностью сбалансированных интересов личности, общества и государства”.
Относительно значимости указанного понятия с позиций национальной безопасности названная Доктрина содержит утверждение следующего содержания: “Современный этап развития общества характеризуется возрастающей ролью информационной сферы, представляющей собой совокупность информации, информационной инфраструктуры, субъектов, осуществляющих сбор, формирование, распространение и использование информации, а также системы регулирования возникающих при этом общественных отношений. Информационная сфера, являясь системообразующим фактором жизни общества, активно влияет на состояние политической, экономической, оборонной и других составляющих безопасности Российской Федерации. Национальная безопасность Российской Федерации существенным образом зависит от обеспечения информационной безопасности, и в ходе технического прогресса эта зависимость будет возрастать”[1].
Помимо определения понятия “информационная безопасность” и указания на его значимость для национальной безопасности, Доктрина кратко перечисляет существующие проблемы в области обеспечения информационной безопасности России, а именно: “Современные условия политического и социально – экономического развития страны вызывают обострение противоречий между потребностями общества в расширении свободного обмена информацией и необходимостью сохранения отдельных регламентированных ограничений на ее распространение.
Противоречивость и неразвитость правового регулирования общественных отношений в информационной сфере приводят к серьезным негативным последствиям. Так, недостаточность нормативного правового регулирования отношений в области реализации возможностей конституционных ограничений свободы массовой информации в интересах защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов граждан, обеспечения обороноспособности страны и безопасности государства существенно затрудняет поддержание необходимого баланса интересов личности, общества и государства в информационной сфере. Несовершенное нормативное правовое регулирование отношений в области массовой информации затрудняет формирование на территории Российской Федерации конкурентоспособных российских информационных агентств и средств массовой информации.
Необеспеченность прав граждан на доступ к информации, манипулирование информацией вызывают негативную реакцию населения, что в ряде случаев ведет к дестабилизации социально – политической обстановки в обществе.
Закрепленные в Конституции Российской Федерации права граждан на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, тайну переписки практически не имеют достаточного правового, организационного и технического обеспечения. Неудовлетворительно организована защита собираемых федеральными органами государственной власти, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления данных о физических лицах (персональных данных).
Нет четкости при проведении государственной политики в области формирования российского информационного пространства, развития системы массовой информации, организации международного информационного обмена и интеграции информационного пространства России в мировое информационное пространство, что создает условия для вытеснения российских информационных агентств, средств массовой информации с внутреннего информационного рынка и деформации структуры международного информационного обмена.
Недостаточна государственная поддержка деятельности российских информационных агентств по продвижению их продукции на зарубежный информационный рынок.
Ухудшается ситуация с обеспечением сохранности сведений, составляющих государственную тайну”[2].
Одним из основных нормативных актов, названных Доктриной в качестве элементов базы правового обеспечения информационной безопасности, является Федеральный Закон Российской Федерации “Об информации, информатизации и защите информации” от 20 февраля 1995 года, № 24 – ФЗ (далее – ФЗ). В пункте 1 статьи 1 данного Федерального Закона, определяющей сферу его действия, указано: “Настоящий Федеральный закон регулирует отношения, возникающие при:
формировании и использовании информационных ресурсов на основе создания, сбора, обработки, накопления, хранения, поиска, распространения и предоставления потребителю документированной информации;
создании и использовании информационных технологий и средств их обеспечения;
защите информации, прав субъектов, участвующих в информационных процессах и информатизации”[3].
Положения п.п. 1, 2 статьи 2 Уголовного Кодекса Российской Федерации, утверждают, что: “1. Задачами настоящего Кодекса являются: охрана прав и свобод человека и гражданина, собственности, общественного порядка и общественной безопасности, окружающей среды, конституционного строя Российской Федерации от преступных посягательств, обеспечение мира и безопасности человечества, а также предупреждение преступлений. 2. Для осуществления этих задач настоящий Кодекс устанавливает основание и принципы уголовной ответственности, определяет, какие опасные для личности, общества или государства деяния признаются преступлениями, и устанавливает виды наказаний и иные меры уголовно – правового характера за совершение преступлений”.
Сравним в контексте рассматриваемой проблемы обеспечения информационной безопасности две следующих формулировки:
1. положение ФЗ – в части защиты информации, прав субъектов, участвующих в информационных процессах и информатизации;
2. и положение п. 1, части 1, статьи 2 УК РФ – в части охраны прав и свобод человека и гражданина, собственности, общественного порядка и общественной безопасности, окружающей среды, конституционного строя Российской Федерации от преступных посягательств, обеспечение мира и безопасности человечества, а также предупреждение преступлений.
Очевидно, что в приведенных выше формулировках термины “защита” и “охрана” используются в качестве синонимов, из чего вытекает следующий вывод: ФЗ и УК РФ фактически регламентируют одни и те же правоотношения – правоотношения в сфере информационных процессов. Попытаемся выяснить, насколько взаимосвязаны указанные нормативные акты и нет ли каких – либо противоречий в такой двусторонней регламентации одних и тех же правоотношений.
В отношении взаимосвязи ФЗ и УК РФ – применительно к сфере информационных правоотношений, в частности такого их аспекта, как информационной безопасности – данный ФЗ является тем нормативным актом, к положениям которого, по замыслу законодателя, отсылают диспозиции таких статей УК РФ, как, например, статья 140 УК РФ – “Отказ в предоставлении гражданину информации”, или пункт 1, статьи 144 УК РФ – “Воспрепятствование законной профессиональной деятельности журналистов”: “Воспрепятствование законной профессиональной деятельности журналистов путем принуждения их к распространению либо к отказу от распространения информации …”, или пункт 1, статьи 273 УК РФ – “Создание, использование и распространение вредоносных программ для ЭВМ”: “Создание программ для ЭВМ или внесение изменений в существующие программы, заведомо приводящих к несанкционированному уничтожению, блокированию, модификации либо копированию информации, нарушению работы ЭВМ, системы ЭВМ или их сети, а равно использование либо распространение таких программ или машинных носителей с такими программами …”.
Вообще говоря, любая конструкция УК РФ, имеющая то или иное отношение к тематике информационной безопасности, является, по существу, отсылочной, поскольку нигде в УК не дается разъяснения термина “информация” – ни в части его смысловых составляющих – таких терминов, как: “сведения”, “данные”, “тайна”, “материалы”, ни в части его производных (в рассматриваемом контексте) – таких терминов, как: “безопасность”, “разглашение”. При этом тем нормативным актом, к положениям которого отсылают соответствующие диспозиции, является, в частности (и преимущественно), рассматриваемый ФЗ.
Так, например, данный ФЗ содержит следующее определение термина “информация”: “Информация – сведения о лицах, предметах, фактах, событиях, явлениях и процессах независимо от формы их представления …”[4]. Однако, в определении предмета защиты, обеспечиваемой настоящим ФЗ, указано следующее: “Защите подлежит любая документированная информация, неправомерное обращение с которой может нанести ущерб ее собственнику, владельцу, пользователю и иному лицу”[5]. То есть, таким образом законодатель вводит дополнительный критерий, которым должна обладать информация для того, чтобы подпадать под действие правового режима защиты информации, обеспечиваемого ФЗ, а именно – критерий документированности. Смысл этого критерия напрямую связан с формой информации, ее материальным представлением и описывается ФЗ следующим образом: “документированная информация (документ) – зафиксированная на материальном носителе информация с реквизитами, позволяющими ее идентифицировать …”[6].
В итоге, схема взаимоотношений ФЗ и УК РФ в части обеспечения информационной безопасности, выглядит следующим образом. К целям защиты информации, обеспечиваемой ФЗ, относятся:
1. предотвращение утечки, хищения, утраты, искажения, подделки информации;
2. предотвращение угроз безопасности личности, общества, государства;
3. предотвращение несанкционированных действий по уничтожению, модификации, искажению, копированию, блокированию информации; предотвращение других форм незаконного вмешательства в информационные ресурсы и информационные системы, обеспечение правового режима документированной информации как объекта собственности;
4. защита конституционных прав граждан на сохранение личной тайны и конфиденциальности персональных данных, имеющихся в информационных системах;
5. сохранение государственной тайны, конфиденциальности документированной информации в соответствии с законодательством;
6. обеспечение прав субъектов в информационных процессах и при разработке, производстве и применении информационных систем, технологий и средств их обеспечения”.
И в то же время несложно заметить, что, практически каждому из приведенных выше пунктов, содержащихся в статье 20 ФЗ, соответствует одна либо несколько статей Особенной Части УК РФ, например, пункту 3, статьи 20 ФЗ соответствует положение диспозиции части 1, статьи 272 УК РФ – неправомерный доступ к компьютерной информации, а также части 1, статьи 273 УК РФ – создание, использование и распространение вредоносных программ для ЭВМ; или пункту 4 статьи 20 ФЗ соответствует положение диспозиции части 1, статьи 138 УК РФ – нарушение тайны переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений, а также части 1, статьи 137 УК РФ – нарушение неприкосновенности частной жизни – и т.д.
Таким образом, логичным было бы предположить, что в приведенных выше случаях совпадения целей регламентации информационных правоотношений, обеспечиваемых ФЗ и УК РФ предмет регламентации – информация – должен быть идентичным друг другу. Однако это не так, поскольку ФЗ говорит о защите только документированной информации, в то время как УК РФ содержит диспозиции статей, которые не предусматривают в качестве обязательного признака информации ее документированности. Например – диспозиция части 1, статьи 137 УК РФ предусматривает уголовную ответственность за незаконное собирание или распространение сведений о частной жизни лица, составляющих его личную или семейную тайну, без его согласия либо распространение этих сведений в публичном выступлении, публично демонстрирующемся произведении или средствах массовой информации, если эти деяния совершены из корыстной или иной личной заинтересованности и причинили вред правам и законным интересам граждан. При этом очевидно, что с учетом определения информации, приведенного в абзаце 2, статьи 2 ФЗ, предметом данного преступления является именно информация – как сведения о частной жизни лица. Но также очевидно и то, что в качестве предмета данного преступления может выступать как документированная, так и не документированная информация, то есть – не зафиксированная на материальном носителе в соответствии с требованиями ФЗ к защищаемой им информации. В итоге получаем ситуацию, при которой, с одной стороны – указанный в диспозиции статьи предмет преступления – информация – подлежит защите и охране, а с другой стороны, с учетом отсылочного характера диспозиции в части определения термина “информация” и соответствующим определением данного термина в ФЗ – не подлежит, поскольку не является документированной.
Приведенный пример коллизии положений УК РФ и ФЗ является следствием до сих пор не разрешенной Российским правом смысловой и терминологической проблемы определения объекта информационных правоотношений. Не случайно положением статьи 128 ГК РФ информация отнесена к видам объектов гражданских прав и при этом выделена в отдельную категорию, не входящую ни в одну их имевшихся ранее. Данное обстоятельство служит подтверждением особого статуса информации как объекта правоотношений. Этот особый статус связан с природой информации, которая не может быть отождествлена с вещью, и потому не подпадает под действие вещного права, а является самостоятельным объектом права, не зависящим от носителя, на котором она зафиксирована. И тем не менее, ФЗ, проигнорировав приведенное обстоятельство, фактически свел все многообразие информационных отношений к их вещной разновидности, чем допустил возможность возникновения коллизий, подобных продемонстрированной выше.
Таким образом, для того, чтобы устранить имеющиеся неточности в регламентации информационных правоотношений, оказывающие решающее влияние на их безопасность, необходимо прежде всего однозначно определиться на законодательном уровне с природой информации – как объекта права.
[1] “Доктрина информационной безопасности Российской Федерации” от 9 сентября 2000 г., № Пр – 1895 // “Российская газета”, № 187, 28.09.2000, абз. 1, п. 1, разд. I.
[2] См. “Доктрина информационной безопасности Российской Федерации”, абз. 6 – 12, п. 4, разд. I.
[3] См. ФЗ РФ “Об информации, информатизации и защите информации”, п. 1, ст. 1, глава 1.
[4] См. ФЗ РФ “Об информации, информатизации и защите информации”, абз. 1, ст. 1, глава 1.
[5] Там же. Абз. 2, п. 1, ст. 21, гл. 4.
[6] Там же. Абз. 4, ст. 2, гл. 1.