Телефон в Ярославле: +7 (4852) 33-23-66
Будни: 9:00-18:00
ПОЛЕЗНАЯ ИНФОРМАЦИЯ
Калмыков Дмитрий Александрович 30.09.2010
Адвокат

О некоторых проблемах правовой регламентации обеспечения информационной безопасности РФ

В настоящее время в России и в мире в целом все больше внимания уделя­ется проблеме информационной безопасности. Российское законодательство оп­реде­лило понятие “информационная безопасность” в абзаце 2 пункта 1 раздела I “Доктрины информацион­ной безопасности Российской Федерации” (далее – Док­трина), утвержденной Президентом Российской Федерации 9 сентября 2000 года (№ ПР – 1895), как: “… состояние защищенности ее (Российской Федерации) на­циональных интересов в информационной сфере, определяющихся совокупно­стью сбалансированных интересов личности, общества и государства”.

Относи­тельно значимости указанного понятия с позиций национальной безопасности на­званная Доктрина содержит утверждение следующего содержания: “Современ­ный этап развития общества характе­ризуется возрастающей ролью информацион­ной сферы, представляющей собой совокупность информации, информационной инфраструктуры, субъектов, осуще­ствляющих сбор, формирование, распростра­нение и использование информации, а также системы регулирования возникаю­щих при этом общественных отноше­ний. Информационная сфера, являясь систе­мообразующим фактором жизни об­щества, активно влияет на состояние полити­ческой, экономической, оборонной и других составляющих безопасности Россий­ской Федерации. Национальная безо­пасность Российской Федерации существен­ным образом зависит от обеспечения информационной безопасности, и в ходе технического прогресса эта зависимость будет возрастать”[1].

Помимо определения понятия “информационная безопасность” и указания на его значимость для национальной безопасности, Доктрина кратко перечисляет существующие проблемы в области обеспечения информационной безопасности России, а именно: “Современные условия политического и социально – экономического развития страны вызывают обо­стрение противоречий между потребно­стями общества в расширении свободного обмена информацией и необходимо­стью сохранения отдельных регламентированных ограничений на ее распростра­нение.

Противоречивость и неразвитость правового регулирования общественных отно­шений в информационной сфере приводят к серьезным негативным последст­виям. Так, недостаточность нормативного правового регулирования отношений в области реализации возможностей конституционных ограничений свободы мас­совой информации в интересах защиты основ конституционного строя, нравст­венности, здоровья, прав и законных интересов граждан, обеспечения обороно­способности страны и безопасности государства существенно затрудняет поддер­жание необходимого баланса интересов личности, общества и государства в ин­формационной сфере. Несовершенное нормативное правовое регулирование от­ношений в области массовой информации затрудняет формирование на террито­рии Российской Федерации конкурентоспособных российских информационных агентств и средств массовой информации.

Необеспеченность прав граждан на доступ к информации, манипулирование ин­формацией вызывают негативную реакцию населения, что в ряде случаев ведет к дестабилизации социально – политической обстановки в обществе.

Закрепленные в Конституции Российской Федерации права граждан на не­прикос­новенность частной жизни, личную и семейную тайну, тайну переписки практи­чески не имеют достаточного правового, организационного и технического обес­печения. Неудовлетворительно организована защита собираемых федераль­ными органами государственной власти, органами государственной власти субъ­ектов Российской Федерации, органами местного самоуправления данных о фи­зических лицах (персональных данных).

Нет четкости при проведении государственной политики в области форми­рования российского информационного пространства, развития системы массовой инфор­мации, организации международного информационного обмена и интегра­ции ин­формационного пространства России в мировое информационное про­странство, что создает условия для вытеснения российских информационных агентств, средств массовой информации с внутреннего информационного рынка и дефор­мации структуры международного информационного обмена.

Недостаточна государственная поддержка деятельности российских информаци­онных агентств по продвижению их продукции на зарубежный информационный рынок.

Ухудшается ситуация с обеспечением сохранности сведений, составляющих госу­дарственную тайну”[2].

Одним из основных нормативных актов, названных Доктриной в качестве элемен­тов базы правового обеспечения информационной безопасности, является Феде­ральный Закон Российской Федерации “Об информации, информатизации и за­щите информации” от 20 февраля 1995 года, № 24 – ФЗ (далее – ФЗ). В пункте 1 статьи 1 дан­ного Федерального Закона, определяющей сферу его действия, ука­зано: “На­стоящий Федеральный закон регулирует отношения, возникающие при:

формировании и использовании информационных ресурсов на основе соз­да­ния, сбора, обработки, накопления, хранения, поиска, распространения и пре­доставле­ния потребителю документированной информации;
создании и использовании информационных технологий и средств их обеспече­ния;
защите информации, прав субъектов, участвующих в информационных процес­сах и информатизации”[3].
Положения п.п. 1, 2 статьи 2 Уголовного Кодекса Российской Фе­дерации, утверждают, что: “1. Задачами настоящего Кодекса являются: ох­рана прав и сво­бод человека и гражданина, собственности, общественного по­рядка и обществен­ной безопасности, окружающей среды, конституционного строя Российской Фе­дерации от преступных посягательств, обеспечение мира и безопасности челове­чества, а также предупреждение преступлений. 2. Для осуще­ствления этих задач настоящий Кодекс устанавливает основание и принципы уго­ловной ответствен­ности, определяет, какие опасные для личности, общества или государства деяния признаются преступлениями, и устанав­ливает виды наказаний и иные меры уго­ловно – правового характера за совершение преступлений”.

Сравним в контексте рассматриваемой проблемы обеспечения информаци­онной безопасности две следующих формулировки:

1. положение ФЗ – в части защиты информации, прав субъектов, участвующих в информацион­ных процессах и информатизации;

2. и положение п. 1, части 1, статьи 2 УК РФ – в части ох­раны прав и свобод чело­века и гражда­нина, собственности, общественного по­рядка и общественной безо­пасности, окружающей среды, конституционного строя Российской Федерации от преступных посягательств, обеспечение мира и безопасности человечества, а также предупреждение престу­плений.

Очевидно, что в приведенных выше формулировках термины “защита” и “охрана” использу­ются в качестве синонимов, из чего вытекает следующий вывод: ФЗ и УК РФ фактически регла­ментируют одни и те же правоотношения – правоотно­шения в сфере инфор­маци­онных процессов. Попытаемся выяснить, насколько взаимосвязаны указан­ные нормативные акты и нет ли каких – либо противоречий в такой двусторонней рег­ламентации одних и тех же правоотношений.

В отношении взаимосвязи ФЗ и УК РФ – применительно к сфере информаци­онных правоот­ношений, в частности такого их аспекта, как информа­ционной безопасности – данный ФЗ является тем нормативным актом, к положе­ниям которого, по замыслу законодателя, отсы­лают диспозиции таких статей УК РФ, как, например, статья 140 УК РФ – “Отказ в предостав­лении гражданину ин­формации”, или пункт 1, статьи 144 УК РФ – “Воспрепятствование закон­ной профессиональной деятельно­сти журнали­стов”: “Воспрепятствование законной профес­сиональной деятельно­сти журна­листов путем принуждения их к распро­странению либо к от­казу от рас­простране­ния информации …”, или пункт 1, ста­тьи 273 УК РФ – “Создание, ис­поль­зование и распространение вредоносных про­грамм для ЭВМ”: “Создание программ для ЭВМ или внесение изменений в суще­ствующие про­граммы, заве­домо приводящих к несанкциониро­ван­ному уничто­жению, блокиро­ванию, мо­ди­фикации либо копированию информации, наруше­нию работы ЭВМ, системы ЭВМ или их сети, а равно использование либо рас­про­странение таких программ или машинных носителей с такими программами …”.

Вообще говоря, любая конструкция УК РФ, имеющая то или иное отноше­ние к тематике информационной безопасности, является, по существу, отсылоч­ной, поскольку нигде в УК не дается разъяснения термина “информация” – ни в части его смысловых составляющих – таких терминов, как: “сведения”, “дан­ные”, “тайна”, “материалы”,  ни в части его произ­водных (в рассматриваемом кон­тек­сте) – таких терминов, как: “безопасность”, “разглашение”. При этом тем норма­тивным актом, к положениям которого от­сылают соответствующие диспо­зиции, является, в частности (и преимущест­венно), рассматриваемый ФЗ.

Так, например, данный ФЗ содержит следующее определение термина “ин­формация”: “Ин­формация – сведения о лицах, предметах, фактах, событиях, яв­ле­ниях и про­цессах незави­симо от формы их представления …”[4]. Однако, в опреде­лении предмета защиты, обеспечивае­мой настоящим ФЗ, указано следую­щее: “За­щите подлежит любая документированная инфор­мация, неправомер­ное обраще­ние с которой может нанести ущерб ее собственнику, владельцу, поль­зователю и иному лицу”[5]. То есть, таким образом законодатель вводит дополнительный крите­рий, которым должна обладать информация для того, чтобы подпадать под действие пра­вового режима защиты информации, обеспечиваемого ФЗ, а именно – критерий докумен­тиро­ванности. Смысл этого критерия напрямую связан  с формой информации, ее материаль­ным представлением и описывается ФЗ сле­дующим образом: “документирован­ная информация (документ) – зафиксирован­ная на материальном носителе ин­формация с реквизитами, позволяющими ее идентифицировать …”[6].

В итоге, схема взаимоотношений ФЗ и УК РФ в части обеспечения информа­ционной безопасности, выглядит следующим образом. К целям защиты информации, обеспечиваемой ФЗ, относятся:

1. предотвращение утечки, хищения, утраты, искажения, подделки информации;

2. предотвращение угроз безопасности личности, общества, государства;

3. предотвращение несанкционированных действий по уничтожению, модифика­ции, искажению, копированию, блокированию информации; предотвращение других форм незаконного вмеша­тельства в ин­формационные ресурсы и ин­формаци­онные системы, обеспечение правового режима документирован­ной информации как объекта собственности;

4. защита конституционных прав граждан на сохранение личной тайны и конфиден­циальности персональных данных, имеющихся в информационных системах;

5. сохранение государственной тайны, конфиденциальности документированной информации в соответствии с законодательством;

6. обеспечение прав субъектов в информационных процессах и при разработке, про­изводстве и применении информационных систем, технологий и средств их обес­печения”.

И в то же время несложно заметить, что, практически каждому из приведен­ных выше пунктов, содержащихся в статье 20 ФЗ, соответствует одна либо не­сколько статей Особенной Части УК РФ, например, пункту 3, статьи 20 ФЗ соот­ветствует положение диспозиции части 1, статьи 272 УК РФ – неправомерный доступ к компьютерной информации, а также части 1, статьи 273 УК РФ – созда­ние, ис­пользование и распространение вредоносных программ для ЭВМ; или пункту 4 статьи 20 ФЗ соответствует положение диспозиции части 1, статьи 138 УК РФ – нарушение тайны переписки, телефонных переговоров, почтовых, теле­графных и иных сообщений, а также части 1, статьи 137 УК РФ – нарушение неприкосно­венности частной жизни – и т.д.

Таким образом, логичным было бы предположить, что в приведенных выше слу­чаях совпадения целей регламентации информационных правоотношений, обес­печиваемых ФЗ и УК РФ предмет регламентации – информация – должен быть идентичным друг другу. Однако это не так, поскольку ФЗ говорит о защите только документированной информации, в то время как УК РФ содержит диспо­зиции статей, которые не предусматривают в качестве обязательного признака информации ее документированности. Например – диспозиция части 1, статьи 137 УК РФ предусматривает уголовную от­ветственность за незаконное собирание или распространение сведений о частной жизни лица, составляющих его личную или семейную тайну, без его согласия либо распространение этих сведений в пуб­личном выступлении, публично демонстрирующемся произведении или средствах массовой информации, если эти деяния совершены из корыстной или иной лич­ной заинтересованности и причинили вред правам и законным интересам граж­дан. При этом очевидно, что с учетом определения информации, приведен­ного в абзаце 2, статьи 2 ФЗ, предметом данного  преступления является именно инфор­мация – как сведения о частной жизни лица. Но также очевидно и то, что в каче­стве предмета данного преступления может выступать как документированная, так и не документированная информация, то есть – не зафиксированная на мате­риальном носителе в соответствии с требованиями ФЗ к защищаемой им инфор­мации. В итоге получаем ситуацию, при которой, с одной стороны – указанный в диспозиции статьи предмет преступления – информация – подлежит защите и ох­ране, а с другой стороны, с учетом отсылочного характера диспозиции в части определения термина “информация” и соответствующим определением данного термина в ФЗ – не подлежит, поскольку не является документированной.

Приведенный пример коллизии положений УК РФ и ФЗ является следст­вием до сих пор не разрешенной Российским правом смысловой и терминологи­ческой проблемы определения объекта информационных правоотношений. Не случайно положением статьи 128 ГК РФ информация отнесена к видам объектов гражданских прав и при этом выделена в отдельную категорию, не входящую ни в одну их имевшихся ранее. Данное обстоятельство служит подтверждением осо­бого статуса информации как объекта правоотношений. Этот особый статус свя­зан с природой информации, которая не может быть отождествлена с вещью, и потому не подпадает под действие вещного права, а является самостоятельным объектом права, не зависящим от носителя, на котором она зафиксирована. И тем не менее, ФЗ, проигнорировав приведенное обстоятельство, фактически свел все многообразие информационных отношений к их вещной разновидности, чем до­пустил возможность возникновения коллизий, подобных продемонстрированной выше.

Таким образом, для того, чтобы устранить имеющиеся неточности в рег­ламен­тации информационных правоотношений, оказывающие решающее влияние на их безопасность, необходимо прежде всего однозначно определиться на зако­нодательном уровне с природой информации – как объекта права.


[1] “Доктрина информационной безопасности Российской Федерации” от 9 сентября 2000 г., № Пр – 1895 // “Российская газета”, № 187, 28.09.2000, абз. 1, п. 1, разд. I.

[2] См. “Доктрина информационной безопасности Российской Федерации”, абз. 6 – 12, п. 4, разд. I.

[3] См. ФЗ РФ “Об информации, информатизации и защите информации”, п. 1, ст. 1, глава 1.

[4] См. ФЗ РФ “Об информации, информатизации и защите информации”, абз. 1, ст. 1, глава 1.

[5] Там же. Абз. 2, п. 1, ст. 21, гл. 4.

[6] Там же. Абз. 4, ст. 2, гл. 1.

8 (4852) 33-23-66